Сказка про Машу и Медведя (интерес и ободрение)

Друг в интересе — может быть напряжно, особенно если вы в другой эмоции, ниже интереса. Но у такого друга громадный плюс — ему важен не только он сам. Он интересуется и вами, действительно хочет понять. А это, на мой взгляд, весьма ценно. Ценнее, чем остальные эмоции из раздела Сказки для детей важны.

Ободрение — интерес, подогретый желанием помочь другому. Найти сильные стороны, ободрить, развеселить. Сделать способнее. Не меньше и слабее, а на фоне слабости выглядеть покруче. А, наоборот

  1. Стать сильнее
  2. Сделать сильнее окружение.

Но что делать такому человеку в опасном окружении? Усиливать и ободрять врага?

Все знают сказку про Машу и Медведя. Это классика. Но мало кто думал — почему там СТОЛЬКО противоречий? За что Машу не выпускали гулять? Почему она потерялась, когда подруги — нет? Почему Медведь такой глупый? Почему медведь говорил и жил в доме? И так далее. Мы постарались так составить сказку, чтобы все противоречия решились.

Для этого Маша должна… В общем, читайте сказку!


Сказка про Машу и Медведя

Жили-были бабушка и дедушка. И внученька Машенька — до того любопытная, до того живая, что её никуда не пускали.

 

маша-и-медведь

Скажем, идёт Маша в огород. А там такой интересный жук-олень: рога огромные, надкрылья как стальные, брюшко в рыжей шерсти. Размером с ладонь. И ползёт куда-то. Машенька — оп!, следить! Всё внимание там, не слышит ни бабушку, ни голода не чует, за жуком тихо идёт.

И шла бы по огороду, так нет! Через забор, через дорогу, и даже трассы не видит. Пару раз дедушка ловил в самый последний момент.

Чтобы Машенька не ушла случайно, дедушка сделал высокий прочный забор. Учителя к Маше на дом ходили, подруги тоже. Ох и завидовала Маша… Но дедушка, по-своему, прав, хотя не целиком, и Маша всё надеялась убедить.

Однажды пришли на Машин день рождения подружки. Весело, радостно. Дедушка с бабушкой по случаю на грудь приняли, подобрели. Ну, подружки и начали уговаривать — пустите, мол, Машу с нами, в лес за грибами.

Машенька понимала: плохо пьяных уламывать, но уж очень воля манит… Она подключила к эмоциям аргументы. Да так ловко, так складно — годы готовилась. Бабушка сразу за, дедушка — позже. Да условие поставил — из виду подружек не терять. Самой не теряться. Иначе не то что забор — в подвал и на цепь.

Маша не испугалась — чи не угроза. Радостное обещание. Наконец — свобода! Как давно на улице не была! Маша торжествовала вслух:

— Как прекрасно! Какие домики! Какая дорога! Какие коровы!

Подружки удивлялись — ну, коровы. Ну, дорога. Как обычно… Но веселели вместе с Машей, уж очень та счастлива. Показался лужок, за ним — лес. Тёмный, загадочный. Интересный!

— Машенька, от нас — ни на шаг! — Подружки показали на солнце. — Скоро вечер, мы недалеко.

Маша машинально кивнула. Замечен белый гриб — как на картинке. Тихая охота пошла.

Как вы, наверное, знаете, искать грибы гурьбой — неэффективно. Здесь нужен широкий охват. Девушки стали цепью, у каждой — свой участок. Машеньку, само собой, в центр. Но проблема — Маша ищет лучше. Внимательнее смотрит, меньше отвлекается, больше интереса и азарта. Её корзинка быстро полнеет.

Тихая охота — как рыбалка, люди хотят не лучше ловить, а перейти на «лучший» участок. Так и с Машей, которая охотно уступала подругам «грибные» места. Шаг за шагом, гриб за грибом — и Машенька на краю цепи. Плюс достался чей-то вместительный кузовок вместо лукошка.

Край цепи очень заманчив, грибы не только впереди, но и сбоку. Маша — шажок в сторону. А там — ещё больше гриб. За ним — ещё крупнее, почти герцогский. Маша оглянулась — подружки видны. Дальше — гриб княжеский. А там — огромный, просто королевский гриб. За кустиком. Маша оглянулась — подружки слышны. Но вот — гриб императорский. За ним — гриб гегемонический. А дальше — просто божественный!

В общем, принцип ясен: подружки — по одну сторону холма, Маша — по другую. А там грибочки — на другой стороне балки. А там…

Когда грибы уже не трамбовались, когда стемнело, аж хвоинки неразличимы, Маша поняла: влипла. Ведь чтобы дедушка на цепь в подвале посадил, нужно ещё вернуться. А как? Холодает. Звёзд не видно. Подружек не слышно — хотя  точно орут изо всех сил. Только хвоя шелестит, стволы скрипят. Что-то ухает, нечто хрюкает. Темнеет больше — уже и деревья скрыты.

Вдруг по ветру запах горелой гречки. У бабушки часта горелая гречка, и Маша её не выносила. Но раз есть запах, то есть и гречка. И, возможно, жильё. Маша примерно учла, откуда. Пробираться во тьме через бурелом — неприятно. Частые остановки в ожидании запаха, чтобы не потерять.

Награда — через часок-другой. Полянка. Куча бурелома. Щупаем. Нет, домик, брёвна — как четыре Маши в толщину. Окон почти нет, на ощупь лишь узкие щели. А дверь — просто великан, пол-стены, наверное, — как не прыгай, верха не достать. Стучим.

Тишина. Сзади ночь, холод и прочие твари. Впереди — просто дверище. Да и интересно, кто в тереме живёт?

Дверь не заперта, петли смазаны. Внутри — темнотища. По логике, спички — у двери. Спичек нет, видно, у хозяина другая логика.

Спички нашлись у печи. Там же — источник запаха: огонёк подсветил котёл с напрочь сгоревшей кашей. Чирк — есть свеча. Чирк — светлеет, тени прянут по углам, проявилась гигантская кровать, огромный стол, громадный сундук.

Маша узнала: мужская берлога — носки в грязных тарелках, ошмётки и шкурки на столах, дрова на стуле, хлам всюду. В гараже у дедушки похоже, но больше порядка — ведь туда иногда ходили женщины. Здесь женщина впервые. Не впервые запах горелой гречки.

Машенька передёрнулась, но голод — не тётка. Да и в благодарность за ночлег можно помочь. Огонь в печи — зажечь. Наименее грязный котёл найти. Отмыть? Нет, там был чай, сойдёт. Грибы из кузовка — нарезать. Приправы всыпать. Смешать, поставить в печь.

Как вы поняли, Маша хорошо готовила — а что ещё делать? Уроки — теория, на улицу нельзя… Вот и улучшалась Маша в кулинарии. Результат: вкуснейшие тушёные белые грибы, от запаха хочется бросить всё и жрать, жрать…

Маша так и сделала. Пока тушились грибы, исследован дом. Ведь интересно, кто живёт? Чем живёт? Какой он? Осмотр прерван ужином, а ужин — медведем.

Не очень приятно, когда ты наслаждаешься, весь в мечтах о следующем куске… И вдруг дверь тихонько открывается, скрипит пол. Поворот — медведь! Огромное косматое чудище, в свете свечи — на весь дом. Зубы — как бивни. Шерсть — миллиард чёрных игл. В глазах — яркие точечки, пламя свечи как огонь безумия. И запах как от дохлого скунса.

У любого человека есть предел — чем он готов легко интересоваться, а чем — нет. Маша готова на многое. Но настолько внезапно реалистичный медведь возродил древние инстинкты, которыми, вероятно, спасались от пещерных медведей Машины пра-пра-тысячи-пра-бабушки.

Маша визжит. Громко. Ещё громче. Громчее. Громчайшее. Ещё сильнее. Ещё пронзительнее. И ещё. И, хотя куда уж громче, ещё. Ещё…

У животных проблема — в отличие от людей они не могут закрыть уши. Медведь пытается — но забывает: сначала сесть, иначе… Шмяк челюстью о пол, аж стол на бок и свеча кувырком.

Темнотища, заснувшая, было, в углах, добавляет остроты, и Маша поддаёт газу — звенят вилки-чашки, сыпется пыль со стропил. Медведь пятится, волоча голову по полу в попытках зажать уши. Маша оценивает: отступление. Отход зверя ускоряет казан с тушёными грибами прямо из печи.

Котёл явно помог — медведь летит, как ошпаренный. А, может, просто ошпаренный. Дверь — хлоп, руки как-то задвигают тяжеленный засов. Глухое клацанье засова тонет в протестном рёве.

Рёв сменяется чавканьем. Интересно, что жрёт медведь? Окна-щели подсвечены — похоже, взошла луна. Взгляд в щель: чёрная гора, посеребрённая лунным светом, — над казаном. Стенки котла рождают эхо, и ритмично-утробное пожирание походит на странную музыку. Тема смачных басов меняется на липкое аллегро — медведь вылизывает казан. Так вкусно, медведь так старается, что казан надет на голову, как каска на фашиста. После зверь-оркестр — усиленную котлом глубинную отрыжку. Финал — звяк и бурчание в пузе. Всё — на боковую.

Маша проверила прочность засова — вроде надёжно. Можно и самой вздремнуть — благо, не голодная. Адреналин выходил, трясло. Хотелось бдеть всю ночь с топором наготове — вон, в углу стоит, манит.

Машенька оценила: даже с тремя топорами зверя не одолеть. А неизвестность лучше встретить выспавшись. Поэтому — спать под храп медведя.

Маша проснулась: грохот в дверь. «Наверное, хозяин, — мысли ускорялись, — интересно, какой он?»

Дверь открыта, и Маша поражена: здоровенный бородач. Маша и раньше в окно видела бородатых и здоровенных. Но настолько вблизи… Настолько здоровенный, что нагибается в двери, куда с лёгкостью входит вчерашний медведь… И настолько бородатый, что почти не видно: полностью голый. Вернее, был бы голым, если бы не бородища и шерсть повсюду.

— Здрасте… — От удивления не было слов.

— Прррривет, — рыкнул мужик, шагая внутрь. Маша  еле успела разглядеть огромную волосатую спину с кучей шрамов — как будто тесаками чертили поля для крестиков-ноликов огромные … Медведи? Догадка: всё обычное осталось в деревне. И это очень, очень интересно.

Пока Маша думала, мужик оделся в штаны и безрукавку. Мало того, навис горой над Машей, извергая вопрос:

— Где жрачка?

Маша решила — хозяин ждёт благодарности за ночлег. Честный ответ:

— Грибы вчера слопал медведь…

— Я знаю. — Хозяин отстранился. — Вкусно было. Ещё.

Палец толщиной в Машино запястье ткнул в печь.

«Ещё — это он к чему?» Но отплата — это отплата. У печи дрова. На полке крупы. В кувшине масло. Через пять минут — огонь, через час — вкусная гречка на столе.

Глядя на жрущего в две руки мужичару, вернулись мысли — как-то всё медведем попахивает: и повадки, и архитектура, и дизайн, и облик, и запах…

Хозяин нахарчился, кровать хрустнула, и спустя секунду — храп, аж посуда звенит.

Маша было пошла гулять, но дверь заперта — не откроешь. Так что пришлось найти что поинтереснее внутри. Например, ужин приготовить. Хлам немного по углам раскидать и так далее.

Вечерело. Медведь вышел на ужин во двор. Трапеза в молчании — не по Маше.

— Как вас звать? — Маше было так интересно, что невмоготу. Но не спрашивать же в лоб: вы оборотень? Или: как у вас в бороде еда не застреёт?

— Медведь.

Вот догадка снова подтвердилась. Маша не сдержалась:

— Миша?..

Остаток вопроса утонул в рёве:

— Медведь!

Маша вблизи пронаблюдала ещё и здоровущие клыки. «Маша, будь внимательна. Он — не подружка», — мысли своевременны, Маша изменила вопрос:

— Уважаемый Медведь… Мне бы домой…

— Так иди. — Похоже, тон был выбран верно.

— Не знаю, куда, — Маша решила — скрывать бесполезно.

— Иди, куда хочешь.

«Логично», — подумала Маша, но продолжила:

— Мне нужна помощь.

Медведь развернулся, пара шагов — и дверь закрыта изнутри. Маша села на завалинке. «Блин, как ученик перед храмом, доказывающий, что хочет научиться кунг фу», — Маша не знала, как убедить помочь. Оставалось ждать. Но не сидеть же… Что там — колодец?

Сумерки. Звенели комары. Закат, невидимый за соснами, догорал. Затем дверь распахнулась, и Медведь как отрезал:

— Я — на дело. Хочешь домой — отработай.

— И что мне делать?

— Харчи в подвале, дрова за домом, сама руби. — Медведь распускал пояс. Не то что Маше неинтересно, но приличия тоже важны, она отвернулась.

— В лес не ходи — сгинешь.

Маша тут же — поворот. Взгляд подтвердил догадку. Тёмная в сумерках масса человеческого тела — на четвереньки, а леса достигла масса в виде медведя. «Офигеть, — Маша была в восторге. — Надо бы вблизи рассмотреть трансформацию. Неплохой он человек, одинокий и подавленный — оттого грубый. Надо бы помочь».

Новое утро. В доме пусто. Особо готовить не хочется. Но отработать возвращение надо, и Маша — за дровами.

Она ожидала аккуратную поленницу, как за домом дедушки. Но гора брёвен высотой с дом — тоже дрова. Здесь же в пне — колун длиной с Машу. Каши без огня не сваришь, так что — за дело. Топор поменьше найден в доме, руки обернуть тряпкой, принцип рубки вроде ясен.

Смеркалось. Маша устало сидела у кучки щепок. Плечи понуры, руки в мозолях, мышцы болят, на ноге царапины — топор пару раз мимо.

Из леса вынырнул медведь, перекинулся. Из дома — уже человек — только тогда Маша глянула вверх.

— Извините, больше не получилось. Там я солонину нашла, салат на столе.

Медведь рыкнул, махнул — иди домой, мол. Маша, засыпая в облюбованном уголке, слышала треск брёвен и неразборчивые матюки.

Утро принесло боль крепатуры. Но заодно и надежду на лучшее. Маша кое как встала. Пара наклонов, хоть немного разогнать боль. Осмотр показал: на столе — грязная миска из-под салата, дом пуст, во дворе никого. За домом — небольшая поленница. Но готовить не хотелось.

Маша съела огурец из кадки. Хороший здесь погреб — и соленья, и копченья, и запасы, и припасы. Полегчало, но мысли бродили невесёлые: «Так и буду что ли всю жизнь пахать? А в лесу — он сказал — сгину. Это правда?»

Маша — к границе леса. Трава лужайки переходила в вековые сосны. Под ними, вместо ковра из хвои — бардак из сучьев, брёвен, дрынов, суков и прочих древесных отходов. Точно — не пройдёшь. И, возможно, сгинешь.

Маша продолжила — интересно ведь, что там ещё? И спустя пять минут узрела: тонкая верёвочка от ствола до ствола на уровне груди. Взгляд скользнул выше, и внимание упёрлось в острые колья, прикрытые сухой веткой липы.

Теперь Маша знала, что искать — лиственных деревьев в сосновом бору не бывает. За пять минут найдено пятнадцать ловушек — колья, брёвна, тараны, ямы… Точняк, можно сгинуть. Что ж, отработаем путь домой. Да и Медведю помощь не только по дому нужна.

Медведь вернулся через день – хорошо, что Маша еду в погреб занесла, чтобы не пропала, и разогрела с утра пораньше. Снова Медведь нажрался и спать. Разговор отложен до вечера.

После ужина Маша без обиняков:

— Как долго отрабатывать путь?

Медведь поскрёб бороду. Почесал под бородой. Рыкнул, хрюкнул. Чухал затылок. Ковырял в ухе. Маша наблюдала, как бегают глаза, щурятся веки. Похоже, Медведь собрался хитрить. И точно:

— Я сейчас не могу. Дела, запасы на зиму. Как освобожусь. А пока работай.

— Но меня дома ждут, беспокоятся…

— Подождут.

Медведь вскочил, пара прыжков — и уже зверь нырнул в лес.

«Отличный способ избежать расспросов. Хоть бы сказал, когда вернётся, — Маше не нравился оборот дел, — Но позже попробую».

Шли дни. Медведь пропадал в лесу, иногда приходя жрать. Маша с интересом наблюдала. И отметила несколько полезностей. Например, Медведь взаправду не был злым. Необщительным — да. Букой — да. Но не бякой. Далее, медведь, в отличие от Медведя, намного менее разумный. Машу узнавал, еду с рук брал, что-то думал, слушался. Но когда Маша просила принести еды, то он думал часами, приносил свежеубитого зайца. Когда та же просьба — Медведю, то еда быстрее, лучше, адекватнее. Будто в магазин ходил.

На основе наблюдений решение: попробую в Медведе ободрять хорошие черты — когда он говорит, помогает, взаимодействует. Просто больше радоваться в нужный момент, больше хвалить и вкуснее готовить. Но не переборщить — искренне, иначе просечёт, он понятливый.

Решено — сделано, и за месяц Медведь стал больше общаться. Даже что-то из прошлого Маша узнала. Теперь не приходилось носить воду, рубить дрова и даже мыть котлы. Только тарелки.

Теперь Медведь даже голым не ходил. И Маша решила — пора напомнить:

— Медведь, хочу домой.

Только что расслабленный, он подобрался, глаза снова забегали. Пара минут почухиваний и гримас, и повод готов:

— Сейчас не могу. Зима на носу. Скоро спячка. Весной.

Маша ожидала чего-то подобного. Медведю явно жаль терять хорошую хозяйку, вот он и тянет. Но на зиму? В спячку? Нет, пора приводить в действие План. Она начала:

— Там бабушка… Дедушка… Они страдают, никто им не готовит. Так и едят что попало. Пожалуйста… — И умоляющий взгляд на Медведя.

Медведь думал. Скрёб бороду, чесал пузо. Наморщенный лоб, кулак у лба. Потом вскакивает и ходит, ходит. Потом говорит:

— Ты, это. Ещё не отработала. Но гостинец забросить могу.

Маша даже не надеялась, готовилась к долгим дебатам, суровой полемике и затяжным прениям. Но раз всё просто…

— Я напеку тысячу пирожков. Лучше две. Или три — чтобы дедушка-бабушка голода не знали.

Медведь удивился:

— Как же их нести?

— А вот!

Маша побежала к кустам, ветки — в сторону, а там — огромный плетёный короб на пеньковых лямках. Медведь не ожидал. Взгляд то на Машу, то на корзинищу. Аж рот раскрыт.

Корпус прочен, да и сбруя хороша — медведю будет удобно. Наконец, совладал (ведь самому работать не надо, от дел не отвлекают):

— Да, сюда тысячи пирожков поместятся. Но ты особо на запасы не налегай.

— Не буду, — Маша сверх-радовалась. — Я капусту в основном использую.

Медведь мучное не очень любил, а капусту — и подавно. Поэтому снова ушёл на дело.

Логика Плана: мышление и наблюдательность Медведя отличны, но тело накладывает отпечаток, и в теле медведя он думал медленнее. Следовательно: надо просить гостинец домой перед зимней спячкой — чтобы был повод для спешки. Мотив — медведь больше гостинцев несёт, чем человек. Заодно схованка.

Значит, время учтено. Жизненно-важная задача — короб с удобными лямками для медведя, со съёмным двойным дном — иначе Медведь увидит и поймёт.

Короб — просто. Каркас из дубовых веток, оплести тоненькими веточками. Маша когда-то ради интереса плела корзины. Вот навык и пригодился. Всё делать в дальнем углу лужайки, за домом, куда Медведь не смотрит.

Дубьё свежее нашлось среди будущих дров. За домом росла ива. Верёвки — на чердаке. Чтобы сделать сбрую, Маше пришлось обмерять спящего медведя — благо тот иногда спал после еды. Здесь пригодилось и умение шить, и сверх-наблюдательность в интересе — а как иначе придумать лямки, подпругу, фиксаторы?

Но не это самое сложное.

Ведь нужен внутренний короб, который будет окружён пирожками, и поэтому незаметный. К этому плюс — пирожки отобьют запах Маши, и зверь не учует человека. К этому минус — как туда залезть? Через пирожки — они помнутся. Оставить нору? Она заметна…

В общем, проблем масса. Интересно, как их решить?

Или, например, как отвадить медведя, известного любителя вкуснятины? Это Медведь пирожки не уважает. Тогда как зверь… С другой стороны, медведь не распознает подвох… В общем, как решить?

Близилась зима. Опадали листья. Красиво, романтично. Приятный аромат осеннего леса, как нежное касание богини, ласкал и навевал спокойствие. В сосновом бору у дома Медведя пожелтели только пара кустов и почти дочиста оборванная Машей на лозу ива. Но запах осени разливался, заполнял каждую ямку и здесь. Самое время для побега.

Маша выбрала вечер возвращения, а не ухода медведя, рассчитывая: он поленится перекидываться, поест и в путь (спячка скоро — не до валяния на кровати, до морозов бы успеть). Короб заполнен пирожками процентов на 10 — больше Маша не успела. Вместо — куча сухих грибов, ягод, орехов и прочих лесных даров. Внутренний короб для Маши закреплён верёвками от углов к углам: при движении вкладыш с Машей не будет рыскать по всему внешнему коробу, даже если орехи, пирожки и прочее утрясётся и усядется.

Маша даже продумала, как отвадить медведя от пирогов. Уже целый месяц она учила технику инструментального чревовещания. Маша так научилась плести, что осилила плетёные трубы. Нужна только лоза и проволока для каркаса. Треугольники из проволоки привязываются к длинным прутьям. Получается что-то типа вытянутой призмы — треугольного в сечении каркаса трубы. А дальше просто — как можно теснее оплести лозой каркас в несколько слоёв. Не герметично — да и не надо. Зато проводит звук.

Техника проста — Маша прячется, трубу протягивает в другую сторону. Мимо ковыляет медведь. Маша говорит:

— Туда не иди, там сушатся грибы. Иди в обход.

И, что интересно, Медведь поворачивается на звук и слушается! Тогда как грибов там и не было, да и Маша в другой стороне.

День икс. Маша планировала залезть заранее, умоститься перед приходом «несуна». Но вдруг посреди дня из кустов — Медведь. Руки за спину, ходит быстро. Осмотр короба — Маша чуть не подпрыгнула: рука в пирожки — почти по плечо. Затем Медведь обошёл двор, кивнул Маше. Зашёл в дом. Вышел. Отошёл. Вернулся.

«Волнуется», — догадалась Маша.

Надо что-то делать. Но что? Маша вспомнила первый день.

— Медведь, смотри, что я увидела.

Палец — в лес, Медведь, подняв бровь, смотрит.

— Вокруг сосны и пара кустов. Одна ива. Откуда там листья дуба, а здесь — листья липы? Да ещё и засохшие, а не увядшие на осень?

Маша впервые увидела страх Медведя: и глаза забегали, и дыхание чаще, и ссутулился как-то. Но через миг — прежняя уверенность и желание исправить.

— Пожалуйста пирожки сегодня отнеси, а то зачерствеют или плесенью покроются! А новых столько до зимы не напеку!..

Медведь только махнул рукой, лес поглотил уже зверя.

До вечера Медведь шуршал вокруг. Но внимание его — на ловушках, и Маша относительно спокойно подготовилась.

Вот и всё, теперь пан или пропал. При себе одежда да сувенир, зеркальце в красивой оправе — чай, Медведь не обидится.

— Я спать! — Крикнула Маша. — Помни про пирожки!

В ответ — хрип, похожий на подтверждение.

Адреналина — больше, чем в первую встречу. Машу трясло, как на тракторе по ухабистой дороге при скорости под сотню. Интересно, что будет? Учует ли медведь дрожь?

Оказалось, волноваться нужно о другом. Маша офигевала внутри. Чревовещательная трубка не протолкнута, есть только детали, в бок давящие. Тесно, уже затекали согнутые ноги.

Как медведь оденет лямки и затянет подпругу лапами? Как он вообще пролезет под короб? Почему она решила, что низ останется низом? Маша забыла о еде. Что страшнее, о воде. И ещё хуже — как сходить в туалет, если путешествие затянется?

Впору паниковать, но Маша начала с главного — чревовещательная трубка, она же воздуховод, так как душнело. Тем временем сбоку чавканье — еда намеренно рядом и на пол — знать, что ест именно медведь.

Вот тишина. Затем бдыщь, треск — и короб на боку. Видно, медведь мостится под лямки. «Ещё и мягкие стены не учла, теперь в синяках буду…» — Маша пихала застрявшую было трубку — что-то сместилось, и дело пошло.

Дёрг. Дрыг. Стук. Шмяк. Это Маша — лбом о стенку, а трубка — пониже спины. «Хорошо, что я не взяла ножи». Маша удивлялась тишине снаружи. «Что это…»

Тут как двинет, как покатит… Сверху — тяжесть, короб трещит, а вкладыш с Машей — толщиной в Машу. Ещё чуток — бабушке и пирожки, и свежее мясцо.

«Медведь с разбегу в лямки, — догадка помогает выдержать вес, — скоро конец». И правда, несколько рывков, прыжков, и тяжесть прочь. Зато пол стал потолком — похоже, медведь просто впрягся в петлю подпруги. По тому как скошен внутренний короб, понятно: обрыв одной из угловых верёвок.

Заодно окончательно застрял воздуховод. Благо, ещё были трубки про запас, и под мерное колыхание косолапящего медведя Маша — за дело.

Спустя время оказалось: сам по себе, свежий воздух в короб не идёт, а дыхание через воздуховод, хоть и чревато разбитыми губами от рывков зверя, зато отгоняет тошноту. Темнота, теснота и размашистое покачивание делали дело — аж думать не хотелось. А думать надо — во-первых, что это за жижа внизу? Во-вторых, как понять, где мы, и не хочет ли медведь жрать?

Обнюхивание жижи стоило бы обеда, если бы Маша поела. Опыт показал: жижа — пирожки, положенные сверху, чтобы не раздавились. Значит, лезя за едой, медведь найдёт Машу.

Маша сосредоточилась на главном: знать, что вовне. Концентрация даже отгоняла тошноту. Маша вспоминала, как другие решали сходную проблему — как видеть не напрямую. И вспомнила! Главное, для этого всё есть!

Работа так поглотила внимание, что Маша забыла не то что о тошноте, но и о голоде, синяках и желании в туалет. Достать застрявшую трубу. Наугад сломать часть края, чтобы вышел кол. Пропихнуть кол через припасы несколько раз, делая ход. На ощупь сломать остриё кола, из обломков и лозы сделать крышечку над выемкой в крае трубы — с двух концов.

Теперь, как ни жалко, не глядя и на удачу, аккуратно разбить зеркальце. Два наибольших осколка вслепую привязать обрывками платья под углом к крышечкам, чтобы, в теории, отражение одного зеркала отразилось в другом.

Всё, перископ готов. Покажет ли что-нибудь ночью? Интересно… Пихаем… Толкаем… Ворошим… Снова пихнуть. Препятствие. Ждём, пока медведь шатнёт коробом, снова пихнуть…

Мимоходом Маша отметила — меньше шатает. Похоже, медведь подустал и готовится на привал. Нехорошо, если стащит короб, то может и не одеть, даже если не разворошит. А перископ ещё не выдвинут! Интересно, сработает ли просто сказать наугад?

Маша дождалась остановки, и воздуховод стал инструментом чревовещателя:

— Высоко сижу, далеко гляжу… — Лучшего Маша не придумала, но короб резко крутанулся — значит, действует.

— Не садись на пенёк, не ешь пирожок! Неси к бабушке, неси к дедушке!

Медведь крутанулся ещё раз пять, почесал живот под лямкой, создав Маше маленькую стиральную машинку. Затем мерные раскачивания возобновились, медведь пошёл.

Маша пропихивала перископ. Ощущение, что на этот раз так легко медведя не уладить. Тряска взрыхлила сухие грибы-ягоды, перископ прошёл аж до внешних прутьев. Через пирожки, если бы они снизу остались, перископ не вышел бы. Теперь надо попасть в щель и не повредить зеркальце.

Другой бы уже всё бросил и тошнился. Или со всей дури сунул трубой, сломав всё и напугав «скакуна». Маша упорно и планомерно, анализируя и проверяя, искала щель. И нашла — перископ неожиданно легко проник наверх.

Взгляд в зеркальце — и сразу дёрнуть вниз: чуть не врезалась в низкую ветку. Аккуратно вверх, вперёд… Всё темно, вверх ногами, мелко и мельтешит. Но не страшно, во всём нужен опыт. Как управлять этой штукой?

Спустя время, Маша поняла — надо плавно и умеренно водить перископом из бока в бок, и тогда образ сливается, как будто бежишь вдоль забора, и то, что за ним, образует картинку. Правда, вдоль забора не мотыляет, как чёкнутый жонглёр. Но тем интереснее — сложить множество факторов для  результата.

Маша так увлеклась, что чуть не прозевала момент. Медведь остановился, драл когтями бок, трепая лямки. Этот звук напомнил о работе, и Маша окликнула более глухим, заунывным голосом, как бы издали:

— Высоко сижу, далеко гляжу!…

А медведь так и чухается. Да ещё порыкивает, да ещё посапывает. Явно устал и на отдых. Маша решила доказать, что «наблюдательница» действительно высоко сидит и далеко глядит:

— Полная луна позади справа. Я вижу сосну слева от тебя. Пень справа. Огромный муравейник чуть дальше. Озеро блестит позади…

Медведь дёрнулся. Маша торжествовала — наблюдение работает! Продолжим:

— Не садись на пенёк, не ешь пирожок! Неси бабушке…

Медведь как вскочит, как чкурнёт. «Да, с пеньком угадала, ишь как побежал», — думала Маша, глядя на тот самый пенёк. Но долго смотреть назад нельзя, ветки оптику собьют, да и темнеет — медведь в чаще. Так что мыслями — вперёд! И больше внимания — чего ещё «скакун» учудит?

Спустя время медведь замедлился. Маша готова вещать.

Донёсся лай собак.

А дальше почти разом: дикий визг. Медведь — прыг. Перископ бьёт в ветку и чуть не в глаз. Маша — резко в бок. Вес короба смещается. Медведь кренится. Визг, громче прежнего, теперь ещё и мужской. Маша понимает: медведь с коробом — жуть. Но чтоб так визжать? Наверное, парочка не ожидала…

Собаки ближе. Медведь — кругом. Подпруга, подранная когтями и ветками, с хрустом кнута лопается. Медведь рывками скачет в лес. Лапа — в петле, Маша, вся в давленых пирожках, телепается по кочкам. По коробу друт ветки. Визг — сильнее и снизу, видно, зверь — над парочкой. Удар о землю, Маша, перископ и капуста рикошетят о потолок. Лай и вопли всюду. Медведь быстрее, короб — хрясь в дерево. Верёвка рвётся, медведь счастливо вдаль.

«Интересно, — думала Маша, радостно слушая изумлённые возгласы снаружи, — как там Медведь без меня? Если придумать, как уладить его нехватку хозяек, то можно было бы извиниться и в гости ходить…»

Но это уже совсем другая история.


 

Удачного распознавания интереса и ободрения!