Музыка без чувств (апатия)

Развиваем сказки про эмоции, чтобы показать пример, как детям объяснить, что такое эмоция её последствия. Сегодня — апатия, эмоция без чувств, страстей, страданий. И её последствия.

Апатия переводится как бесчувствие, бесстрастность, нестрадание. Кто-то может подумать, что бесстрастнось и нестрадание — хорошо. Это так, но при условии — действительно нет ни страданий, ни страстей. Другой полюс — страданий так много, что человек не может с ними бороться. И если в горе он хотя бы плачет по этому поводу, то в апатии даже не смотрит на страдания. Не видит их. Поэтому их КАК БЫ нет.

Апатия может быть как по многим областям (и тогда человек тихо умирает). А может быть по одной области — намного чаще, чем хотелось бы видеть. Сегодняшняя сказка — как раз про это.

Музыка без чувств

Жил был Хорёк. Звали его так не потому, что он хорёк (хотя он им был), а потому что с детства он пел в хоре. И вообще любил музыку. Ну а когда ты интересуешься музыкой, то скоро начинаешь сочинять. Так и Хорёк: сочинял музыку и играл её друзьям.

Друзьям — Белке, Стрелке, Мошке и Мышке — музыка нравилась, и другие звери часто видели детей за слушанием. Иногда сами подходили — красиво!

Но время шло, дети стали взрослыми зверьми. Учёба. Профессия. Перемены. Менялся и Хорёк. Реже общался. А потом он надолго исчез. Что сталось?

Дело в том, что Хорёк стал музыкантом. Концерты, ансамбли, оркестры. И нет бы, играл с удовольствием. Но он пытался протащить свою музыку как единственную лучшую. И если бы только доказывал разумно! Он ещё и решил, что его партия в любой музыке — самая красивая. Поэтому только Хорёк — главный. Остальные — так, сопровождение.

Но ведь музыка — не такая. В ней то один главный, то другой: то скрипка на первом месте, то литавры, то гитара. А то и треугольник. В музыке все голоса переплетаются, вьются, то быстрее, то тише, то медленнее, то громче, и создают красивое цельное полотно.

Поэтому Хорёк — не самый желанный музыкант. Когда никого нет — можно и его. Но звери старались реже звать Хорька — уж очень сложно с ним работать.

А что Хорёк? Изменился и улучшился? Нет. Он считал себя правым — и хотел найти группу, где он будет главным, и никто больше — вот тогда он себя и покажет. Но даже слепые кроты гнали Хорька. Даже глухие черепахи против. И где Хорёк в итоге?

В группе «Улитко» из пяти улиток. Им нужен был гитарист. Хорёк обрадовался, взялся за дело. Казалось, вот он — звёздный час.

Но потом — осознание: ни один из музыкантов не слушает и не взаимодействует. И это не заговор, а обычное поведение: играли каждый своё, причём даже сами не слушали, что. Итог — неритмичный шум.

Ну да ладно. Хорёк понадеялся на вкус зрителей и начал выкладываться им — головоломные пассажи, сложнейшие аппликатуры — Хорёк действительно играл хорошо.

Вот только не учёл: группа «Улитко» играла в пабе, куда звери приходили не музыку слушать, а забыться. Они пили валерьянку, валялись и отключались, тошнились и снова пили. Им было не до музыки. Им было всё равно — шум, симфония, джаз или грюкот кастрюли (инструмент одной из улиток).

Тут Хорёк не выдержал. Разрыдался. Решил, что его музыка плоха — раз никого не цепляет. Выход — забыть. Пошёл в маляры-штукатуры. Иногда, когда музыка напоминала о мечте, шёл за валерьянкой — точно знал, где пьют.

Чем бы всё кончилось — неизвестно. Если бы однажды Хорька не нашли друзья. Белка, Стрелка, Мошка и Мышка собрались вспомнить былое.  А тут, случайно — Хорёк. Подошёл, повеселел. Посидели, славные деньки вспомнили. Слово за слово — речь о музыке. Вопрос: стал ли Хорёк музыкантом?

А Хорёк отнекивается — мол, пытался, да глупо это. Он научился философии жизни — мечты мечтами, а дело делом.

Друзья удивились — ведь помнили, как горел музыкой друг. Просили сыграть — и после долгих уговоров Хорёк взял гитару. Каково удивление — и друзей, и самого Хорька, когда вместо музыки — просто шум. Пальцы не слушались, ум не создавал мелодию. Даже ритм не рождался.

— Как же ты до такого дошёл? — Почти хором спросили друзья.

Услышали рассказ и чуть не засмеялись — глупо! Звучало, как анекдот. Но смех неуместен — он подавил бы Хорька ещё больше. Поэтому друзья воззвали к разуму Хорька:

— Ты играл для алкоголиков, и решил, что раз им твоя музыка неинтересна, то и всем тоже? — Уточнила Белка.

— Ты судишь о способности понимать музыку у всех по улиткам из бара для алкашей? — Спросила Стрелка.

— Нам твоя музыка нравилась, — напомнил Мошка.

— Да и работать, помнится, тебя брали в лучшие оркестры, — подсказал Мышка.

— Это всё не то… — Начал Хорёк.

— А что — то? — Переспросили друзья.

— Ну, меня выгнали…

— Что, за музыку? — Удивилась Белка.

— Ну, мне завидовали… — Хорёк запутался в оправданиях — так много придумывал их сам себе, что сейчас, вместо связной оправдательной речи, полной жалости к себе, лишь жалкие кваки. Что злило.

— Давай по порядку, — вступила Стрелка, — тебя выгнали за музыку?

— Я играл лучше всех! — Заводился Хорёк. — Они не понимали, как я велик!

— Ладно, ладно, — Мошка махнул лапой, — не кипятись. Ответь лучше, тебя выгнали за музыку?

— Ха, да ну их всех. Они бездарности. Профаны. Тугоухие жертвы медведей. Слышат звон, пока рак на горе не соловей. Завистливые неучи… — Хорька, наконец, прорвало. Спустя минут двадцать эпитетов и сравнений, когда Хорёк иссяк, Мышка спросил:

— Так что, тебя выгнали из-за музыки?

Хорёк немного расслабился, выговорившись, и, наконец, услышал вопрос. Ответ — не лечит самооценку, но друзья не обидят.

— Да нет… Музыка нравилась… Не нравилось, как я выступал поперёк… — выдавил, наконец, Хорёк.

— Ну и почему бы тебе не забить на них? — Белка встала, собиралась уходить.

— Точно, ведь не обязательно цепляться за ансамбли и группы. — Стрелка тоже.

— Слышал, что и соло-концерты успехом пользуются, — бросил Мошка на ходу.

— Удачи, в общем. — Мышка пожал Хорьку лапу и побежал на работу.

Хорёк сидел один. Мысли бродили невесёлые. Не очень-то приятно понять: не «они» — причина провала, а ты. Хотелось снова выставить себя в хорошем свете и забыть навсегда. Но это не дело — друзья правы.

Действительно, можно выступать соло…

В общем, Хорьку предстоял долгий путь наверх, которого могло и не быть.

Удачного распознавания апатии!