Родительство может быть радостным :) +38093-749-56-11 ||| r-v-r@i.ua
Родительство может быть радостным :) +38093-749-56-11 ||| r-v-r@i.ua

Сказка про Шапку-ушанку (осторожность)

Продолжаем пополнять копилку сказок про эмоции. Цель – в удобной форме познакомить детей (да и взрослых) с эмоциями и их последствиями. Ведь если ребёнок готов по-взрослому, общением, улаживать конфликт в песочнице, а собеседник в гневе… В общем, в каждой эмоции – своё общение. И если ошибся – то получай по-полной.

Чтобы не ошибиться, надо знать и узнавать. А для этого отлично подходят сказки. Серия сказок про эмоции и последствия – и ребёнок намного успешнее. Сегодняшняя сказка – про консерватизм. У нас эмоция известна, как положительная осторожность.

Эмоции отлично описаны в книге “Как выбирать своих людей” Рут Миншулл. Мы в составлении сказок опираемся на неё. Полное описание консерватизма – там. А здесь – лишь основа:

Консерватизм – ни шагу без тщательного обдумывания всего.

А теперь сама сказка:

ushanka

Сказка про Шапку-ушанку

Жил был Василевс. Мужик как мужик. Как все. Отличие – осторожность. Не в том смысле, что всего боялся. И не в том, что не выходил из дома, не одев бронежилет.

Осторожность в том смысле, что, например, прибегает друг с криком:

– Идём на каток! Бегом! Прям щас!

А Василевс степенно:

– Что за каток?

Друг радостно:

– Только что открылся! Всё пока бесплатно!

Василевс вспоминает: есть дела, а делу – время. Он вежливо отказывает:

– Сейчас нет. У меня планы – сессия и секция. А потом я свободен.

Друг настаивает:

– Ты не понимаешь! Срочно! Сейчас!

На что Василевс так же спокойно:

– Я отлично понял. Ты срочно зовёшь на каток. Но я действительно должен сделать дела. Надеюсь, успею к вечеру.

И друг убегает дожидаться вечера.

Или такой пример: прибегает другой друг с воплем:

– Жесть! Мне на свидание! Я боюсь! Что делать? Иди вместо меня!

Василевс против столь радикального решения:

– Я на свидания вместо других не хожу. Могу посоветовать поговорить с психологом.

– Какой психолох! Мне прям щас!

– Тогда поешь, успокойся и вперёд. Рекомендую глубоко дышать – адреналин уходит быстрее. Я в тебя верю.

И друг уходил, чуть более успокоенный.

В общем, осторожность без страха, без гнева. Просто предусмотрительность и осторожность.

И вот однажды…

Однажды Василевс шёл домой. Лето, жара. Солнце – блики в окнах. Птички поют, машины шумят.

Навстречу – друг Коля, бежит. Глаза таращит, волосы – как ёршик. Весь взъерошенный. И шапка-ушанка набекрень. Потёртая такая, на дохлого кота так похожа, что Василевс аж засомневался. Но внимательный, хоть и с усилием, взгляд, прояснил – точно шапка. Вот что не ясно, так почему – в жару, летом. Но Василевс признавал, что другие могут думать иначе, и, не выдав удивления, спросил:

– Как дела?

На что получил громкое нечто, типа “ответ”:

–  Спаси! Помоги! Больше не могу! – И тут же, еле слышно. – Жалко скальп… – И снова, аж прохожие оглянулись. – Не хочу!

Впсилевс позволил приподняться брови, ведь такое даже для эксцентричного Коли – слишком. Но таки решил узнать ответ:

– Как дела?

– Как дела? – В Василевса вместе с криками полетела слюна. – Отвратительно! Ты что, не видишь?

Коля ткнул пальцем в шапку, как образец благочестия в гнездо порока. Василевс уточнил:

– Это связано с шапкой?

Коля резко перешёл на шёпот:

– Точно, из-за неё. Не могу снять, – и зарыдал, как Таня по мячику.

Василевс недоумевал: эксцентричный Коля прыгал с парашютом, плавал с акулами и даже обнимал трансвестита в Таиланде. По ошибке, но всё же. И вот парашютист и дайвер рыдает из-за шапки. Странно. Василевс подтолкнул Колю к летней кафешке:

– Идём. Присядь. Расскажи по-порядку.

Рыдавший Коля высморкался в скатерть, кафешный стульчик скрипнул под развалившимся телом. Повесть началась, и вот что узнал Василевс.

Дело – неделю назад. Коля возвращался по тропинке с горного похода. Уже близко город, а там – автобус, поезд и родной дом. Как вдруг ветки кустов слева по склону трещат, и валится весьма помятый мужик – весь красный, хрипит, глаза на выкате и вращаются. На голове та самая ушанка. Но в походах бывает холодно, особенно в пещерах, и Коля не удивился.

Долг туриста – помочь подняться; протянута рука. Мужик внезапно – круть, и Коля вместо руки хватает шапку. Мужик победно визжит, Коля – отпрянуть. А мужика и след простыл.

– В общем, не выкинул я шапку. Сдуру одел. Мужик – скотина. Встречу – убью. А потом так и умру в ней… – Закончил тихо и со вздохом Коля. Глаза в пол, плечи обмякли, хоть сейчас в гроб клади.

Василевс не любил скорых решений. Сначала надо во всём разобраться, а потом уже паниковать:

– Погоди, не спеши. Возможно, мужик тоже был в чём-то прав. А теперь подробнее – как ты её снимал?

Коля снова начал заводиться:

– Сначала просто пытался стянуть – нет. Потом тянул изо всех сил. – Коля всё громче и нагляднее показывал ход. – Потом привязал верёвку к столбу и к шапке, – Коля вскочил, стул – в сторону, из кармана – метров пять толстенного троса, на столбике навеса над столиками – первый туристический узел, – а потом я со всех ног разбежался…

Василевс видел: Колины руки накидывают аркан на шапку. Он представил, как Коля разбегается, прыгает, и почти центнер ярости сносит навес кафешки к чертям. Он решил вмешаться активнее:

– Коля, Коля! Сядь. Я верю, ты рывком шапку не снял. Сядь.

И когда стул снова скрипнул под телом в ушанке, Василевс рационально продолжил:

– Я думаю, это просто прочный клей. Отсохнет… – Василевс осёкся – взгляд Коли мрачно буравил переносицу, как безжалостный учитель – тряпку-двоечника. Коля выдержал паузу и прошипел:

– Ты думаешь, я не думал? Я не идиот.

– Нет, я не это… – Начал, было, Василевс, но Коля обрубил:

– Шапка живая.

Коля молчал, его взгляд так и ввинчивался в Василевсову переносицу. А сам Василевс начал понимать – друг, похоже, тю-тю. Но не мог же он вынести такой вердикт без достаточных оснований – и поэтому осторожно, чтобы не ранить друга, предложил:

– Коля, просто успокойся. Я понимаю, у тебя есть основания так говорить. Я понимаю – шапка, как живая, прилипла – это может показаться…

Тут Коля закрыл глаза. Когда они вновь распахнулись, там не было ни мрачности, ни безжалостности. Там был огонь безумия: зрачки – как маленькие точечки, белки налиты кровью, вены вокруг глаз набухли. Василевс понял: мало осторожности, но исправиться не успел.

– Шапка жива! Она слышит и думает! – Орал Коля, брызгая слюной. – Только я подбираюсь к тому, чтобы снять – она душит! Даже не действие – мысль, и сразу душит!

Василевс просто наблюдал – а что оставалось? – как Коля на коленях пытается сорвать шапку.

– Вот: я сейчас думаю про кислоту – растворить шапку в кислоте! Видишь, она душит? Завязки “ушей” залазят под подбородок, они скручиваются узлом, они – всё туже! Нет воздуха! Задыхаюсь! – И Коля захрипел, как будто гигантским вантузом прочищают огромную трубу.

Василевс видел: уши шапки как болтались, так и болтаются. Завязки как телепались, так и телепаются. Лишь руки за горло хватают да лицо у Коли красное. Василевс понял: шиза косит наши ряды. Он оглянулся – но, похоже, в кафешке и не к такому привыкли, дур-машину не вызвали. Пока.

Василевс оценил все данные. Понял, что не хочет видеть Колю в дурке. И решил в пику своему кредо чуть рискнуть.

Рука – к Колиному плечу, как будто успокоить (а вдруг шапка и впрямь разумна?), а затем резко – хвать! И шапка в руке.

Коля даже не сразу осознал. Потом понял. Огромная улыбка, как щель землетрясения расколола лицо пополам. Глаза стали по гривне каждый. Он заорал так, что взволновал даже привычных ко всему официантов.

– СПАСИБО!

Коля бросился прочь не глядя, вероятно, подальше от шапки. Но забыл, что верёвка привязана к столбику навеса. А конец верёвки – в руке. Это был впечатляющий старт!

Оставив Колю чинить и радоваться, Василевс шёл домой. Шапка в руке. А мысли осторожные: “Надо бы уничтожить шапку. Сжечь. А надо ли? Она, может, и вправду разумна. А вот надеть для проверки – точно неразумно. Сначала изучим вопрос как можно точнее”.

Так и пылится шапка на полке. Ожидает приговор. И, знаете, не жалуется.


 

Удачного распознавания консерватизма!